УДК 904
С.С. Тихонов
Омск, Омский филиал Института археологии и этнографии СО РАН
Картографические материалы рубежа XVII - XVIII веков и выявления границ проживания этносов 

Аннотация. В работе рассмотрены возможности использования карт С.У. Ремезова для определения границ владений кочевых народов, проживавших в степях Казахстана в конце XVII – начале XVIII веков. Автор приходит к выводу, что если границы русских владений можно определить довольно точно по крайним пунктам расположения их населенных пунктов, то у кочевников был ареал проживания, а рядом находящиеся земли были условно незаселенными, и свободны для использования всеми, кто мог в них обеспечить свою безопасность. 
Автор считает, что при использовании данных письменных источников, а также этнографических сведений данные ремезовских карт могут быть существенно скорректированы. 
Ключевые слова: этноархеология, картографические материалы, джунгары, ойраты, калмыки, русские, фронтир
Annotation. The paper discusses the use of maps by S. U. Remezov to determine the boundaries of the possessions of nomadic peoples living in the steppes of Kazakhstan in the end of XVII – beginning of XVIII centuries. The author comes to the conclusion that if the boundaries of the Russian possessions it is possible to determine quite accurately at locations of their settlements, the nomads were the area of residence, and the nearby land was relatively unpopulated, and are free for use by all who can ensure their safety. 
The author believes that when using these written sources, as well as ethnographic data, the data of Remezоv maps can be significantly corrected.
Key words: ethnoarchaeology, cartographic materials, the Dzungars, Oirat, Kalmyk, Russian, frontier

Одной из сфер исследования этноархеологов является изучение границ проживания этносов и определение маркеров, однозначно указывающих на этническую принадлежность артефактов. Именно дискуссия в 1967 г. на подобную тему между Франсуа Бордом и Льюисом Бинфордом привела к оформлению этноархеологии в самостоятельное направление исследований. Ф. Борд считал, что орудия среднего палеолита (мустье) из Дордони (Франия), поскольку они были разных типов, оставили разные группы населения. Л. Бинфорд же полагал, что орудия принадлежали одной группе населения, занимавшейся на разных участках ее площади обитания разными видами деятельности (Moloney, 1995: 123). Для поиска доказательств Л. Бинфорд совершил в 1969-1973 годах поездку к эскимосам северной Аляски – нанумиута, по итогам которой написал первую книгу по этноархеологии (Binford, 1978). С того времени прошло почти полвека, однако вопросы этнической принадлежности археологических памятников, определения границ территории, которую занимали этносы прошлого, выделения этнических маркеров до сих пор далеки от разрешения. 
Казалось бы, алгоритм исследования прост: 
•	определение ареала распространения памятников одной археологической культуры, ее локального варианта, или одного типа;
•	выявления специфических (присущих только им) артефактов;
•	соотнесение находок с материалами уже определенных этнически.
Но, выполнение этих действий может быть затруднено тем, что территории обследованы неполно, что находки могут быть истолкованы неоднозначно, что существуют контактные зоны, где культурный облик артефактов полиэтничен и т.д. И это опять подталкивает нас к изучению грани распространения этносов и археологических культур, и определению территорий, которые можно назвать контактными. Для некоторых таежных районов Западной Сибири – Среднего Приобья и на р. Демьянке (правый приток Иртыша) – автором подобный анализ был проведен (Тихонов, 2013б: 58-61; 2013в: 52-56; 2013г: 79-87). Оказалось, действительно, есть границы между этническими, промысловыми и т.д. территориями. Но есть и места, которые оставались незаселенными (Тихонов, 2013а: 133-136). Если же говорить о границе государственных образований, то и их можно выявить (Тихонов, 2014: 6-11), но поскольку они не были маркированы, то правильнее было бы говорить не о границе, а о пределах, до которых некто считает землю своей. 
Если же говорить о степных территориях, то здесь все сложнее, поскольку кочевники мобильнее таежных охотников, а границы земель, которые они занимают, могут быть менее определенными. Рассмотрим лист «Чертежной книги Сибири» С.У. Ремезова, который называется «Чертеж и сходство наличие земель всей Сибири Тобольского города и всех розных градов и жилищ и степи» (Чертежная книга Сибири…, 2003, лист КГ). Для удобства восприятия приведу весь лист целиком (рис. 1) и прорисовку его центральной части (рис. 2). В центре листа ест надпись: «Великая Тартария высокаго холма и всей внутренней Сибири. А в ней грады. Главный город Тоболеск со многими уезды Тара, Тюмень, Туринск с великими ясашными татарскими городками и волостями». К востоку от нее находится земля Барабинска с озером Чаны, и впадающей в озеро рекой, скорее всего Чулымом. К югу от Великой Тартарии находились: земли Алая Тайши с каменными городами – верхнее течение Иртыша в районе оз. Зайсан (или Нор-Зайсан), земля Кучумовская в верхнем течении Ишима, земля Урлюковская в верхнем течении Тобола, и земля каратальцев – в Южном Зауралье. 
Если рассмотреть листы другой книги С.У. Ремезова (Хорографическая чертежня книга …, 2011), то мы увидим, что в целом они соответствуют сводному рисунку «Чертежной книги…» (2003), но более детальны. Так, к югу от Оми находились пустынные земли (это не значит, что там не было вообще никакого населения): лист 96 – урочище Рыжий жеребец (современный Осьмерыжск – село в Качирском районе Павлодарской области Республики Казахстан), р. Железинка. Лист 97 – Ямыш, мечеть Калбагасун, мольбище Залово. Лист 98 – район озера Зайсан – кочевья тайши Тархан гоча и Лаба Уцюртина. 
К югу от Ишима (лист 112) по Талашу (современный Талас?) кочевали «козачьи орды». На листе 113 показано, что казахи проживали в районе оз. Балхаш и по Сырдарье. Ниже их по этой реке кочевали каракалпаки. 
На Вагае (лист 106), в его верхнем течении и в степи между Вагаем и Тоболом находились малочисленные русские деревни. 
На Тоболе – лист 23 «Степь голая, ни лесу, ни воды» - его верховьях показаны «избы урлюкова рода». 
Такова этногеографическая ситуация в начале XVIII века. В принципе, по этим данным можно проводить границы обитания этносов. Данные С.У. Ремезова сопоставимы с материалами Г.Ф. Миллера. Так, в 1660 г. калмыки Бурачи и Ожги показали, что урлюковы люди кочуют по Иртышу на Рыжем жеребце и ниже (Миллер, 2005: 415-416). В этом же году Михаил Шаховский из Тары писал в Тобольск: « … царевичи … кочуют на Рыжем жеребце, а урлюковы Улузана тайши люди … около Чаны на Барабинских местах (Миллер, 2005: 427). Г.Ф. Миллер приводит другие документы этого времени (Миллер: 2005: 429, 432). Но суть одна – кочевники ойратского происхождения осваивали районы Барабы и Прииртышья примерно по широте р. Оми, не упуская возможности совершить набеги на города и деревни по южной границе русских владений. В данном случае границы распространения русских  провести можно более точно: по крайним населенным пунктам. Взаимодействующие этносы: русские и татары, с одной стороны, и кочевники ойратского корня с другой. О границах земель Алая Тайши, Кучумовичей, урлюковской и каратальцев на данном уровне обследования и этнической интерпретации памятников конца XVII – начала XVIII веков можно говорить только предположительно. Обращу внимание, что выводы сделаны на основании данных С.У. Ремезова и Г.Ф. Миллера. Фактически получается классическая ситуация: существует довольно устойчивая граница русских оседлых поселений, своего рода фронтир к югу от нее который осваивают промышленники, торговцы и прочие пионеры, и далее – земли объединений кочевых народов, которые тоже имеют интересы во фронтире, и активно посещают его. 
Относительно этнической принадлежности кочевников есть и другая точка зрения: это были казахи, осваивающие земли юга Омской области в это же время, и конфликтовавшие с ойратами. Такой вывод Ш.К. Ахметовой и И.В. Толпеко основан на результатах проводимых ими многолетних археолого-этнографических исследований казахских аулов в Азовском, Нововаршавском и Русско-Полянском районах Омской области и аула Каржас на территории Омска (Ахметова, Толпеко, 2017, с. 18-23). По данным внешних признаков некрополей Баян (аул Сегизбай Азовского р-на), Бұқарбай (аул Қараөзек Нововаршавского р-на), Бескалмақ, Бузан (аул Бузан Русско-Полянского р-на), Каржас (4-я Тюкалинская, Омск) они датировали их концом XVII – началом XVIII вв. (Ахметова, Толпеко, 2017, с. 19). Собранные ими этнографические материалы содержат информацию о том, что этим могильникам предшествовали одиночные, ныне исчезнувшие могилы (Ахметова, Толпеко, 2017, с. 19). 
Однако, эта интересная концепция об инфильтрации малых групп казахов на территорию фронтира, в сферу влияния русских и айратов, пока слабо аргументирована. Во-первых, нет ни одной археологически полученной даты, и ни одного раскопанного комплекса обосновываемого исследовательницами времени. Во-вторых, абсолютное доверие к словам информатора чревато. Так, Г.Ф. Миллер, проезжая в 1734 году по Иртышу не увидел аула Каржас. Он описал острова Большой,Медвжий, маленький остров ниже Медвежьего, но не увидел аул Каржас (Миллер, 1996: 97). Зная, с какой тщательностью описывал путешественник свой первый маршрут, невозможно представить, что аул был пропущен. Т.е. дата Каржаса еще более поздняя, чем 1734 год? Далее, в источниках общим местом являются сведения о действиях джурнар времен контайши Цэвана Рабдана (1645-1727). В это время казахи уходили от джунгарских нашествий (Средний Жуз в целом в направлении к Сырдарье, а Младший Жуз – к Яику и Ори). Поэтому перекочевка отдельных казахов в сторону земель, контролируемых ойратами т.е. на юг Омской области, выглядит непонятно. И уж совсем невероятны сведения о Кошкарбай батыре, который занял около место на Иртыше против поселка Черлаковского, вытеснив оттуда джунгар и остяков (Ахметова, Толпеко, 2017, с. 21). Напротив, джунгары в это время заняли еще Туркестан и Ташкент, а с остяками вместе никогда не жили. 
Конечно, есть сведения о набегов казахов и каракалпаков (вспомним, что на листе 113 «Хорографической книги…» показано, что они проживали рядом) на русские деревни в среднем течении Тобола в 1690-93 годах, что отмечено в письменных источниках (Записки, к сибирской истории…, 1788:  276, 280-281). Возможно, тогда же появились и одиночные могилы казахов и каракалпаков, погибших в набеге. Но таких данных по Среднему Прииртышью пока не приведено. 
В целом же, картографические материалы конца XVII  - начала XVIII веков позволяют предварительно определить границы обитания этносов. Но для детализации этих границ, карты должны быть дополнены достоверными письменными и этнографическими источниками. 

Список источников и литературы

Ахметова Ш.К., Толпеко И.В. К вопросу о периодизации казахских кладбищ Среднего Прииртышья // Социосфера. – 2017, № 4. – С. 18-23.
Записки, к сибирской истории служащие // Древняя российская вивлиофика, содержащая в себе собрание древностей российских, до истории, географии и генеалогии российской касающихся, изданная Николаем Новиковым. – Издание второе, часть III. М., в типографии Компании типографической. 1788. – С. 104-289.
Миллер Г.Ф. Описание городов, крепостей, острогов, слобод, сел, деревень, островов, рек, речек, озер и других достопримечательностей на реке Иртыше и возле него вверх от города Тобольска // Сибирь XVIII века в путевых описаниях Г.Ф. Миллера. Новосибирск, Сибирский хронограф, 1996. С. 75-99. 
Миллер Г.Ф. История Сибири. – Т. III. – М., издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2005. – 600 с. 
Тихонов С.С. Чертежи С.У. Ремезова и изучение ханства Кучума (на примере «Хорографической книги» // История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири. – Курган, Кургнский государственный университет, 2014. – С. 6-11.
Тихонов С.С. Этнографо-археологические комплексы русских Притомья и возможности их изучения (по материалам среднего течения р. Томь в Кемеровской области) // Вестник Кузбасского государственного технического университета. – 2013а. № 3 (97). – С. 133-136.
Тихонов С.С. Карты С.У. Ремезова и «межи» аборигенов на реке Демьянке // Вестник Омского университета. – 2013б. № 1 (67). – С. 58-61.
Тихонов С.С. Карты С.У. Ремезова в археолого-этнографических исследованиях // Вестник Томского государственного университета. История. – 2013в. № 3 (23). – С. 52-56.
Тихонов С.С. Река Демьянка на картах С.У. Ремезова и этнографо-археологические исследования // Вестник археологии, антропологии и этнографии. – 2013г. № 2 (21). – С. 79-87.
Чертежная книга Сибири, составленная тобольским сыном боярским Семеном Ремезовым в 1701 году. – Т. 1. – Факсимильное издание. М.: [б.и.]. 2003. – 201 с.
Хорографическая чертежная книга Сибири С.У. Ремезова. – Т. 1. – Факсимильное издание Houghton library of the Harvard college Harvard university. Тобольск: [б.и.], 2011. – 350 с.
Binford L.R. Nunamiut Ethnoarchaeology (Foundations of Archaeology). New York: Academic Press, 1978. 509 p.
Moloney Norah. Archaeolgy. Oxford University Press. 1995. 160 p.